Пролог
Такого страха я не чувствовал никогда в жизни. А ведь повидал на своём веку немало: в шаге от смерти не раз оказывался, близких терял. Но этого первобытного, парализующего волю, тягучего ужаса испытывать не доводилось.
И за свою, уже, в сущности, прожитую жизнь до тошноты страшно, но больше всего боюсь за жену. Случись что со мной – и для неё тоже всё будет кончено. Она у крайней черты, за которую ступишь – не вернёшься.
Я-то ещё, возможно, смогу её вытащить, но без меня у неё никакой надежды.
Света в комнатах не зажигали. Пусть думают, что мы уже легли. Весь день старался вести себя, как обычно. Улыбался, говорил что-то, занимался делами, а сам каждую секунду думал: только бы не заметили, не заподозрили. Вроде повезло, никто ничего не увидел.
Если только они не умеют читать мысли…
Вещи собирать не стали: засекут, что чемоданы к машине носим – считай, пропали. Решили взять лишь документы и деньги. Я по привычке всё во множественном числе – «решили», «не стали»… Столько лет вместе. Но теперь я за нас двоих – один. И решения на мне, и ответственность моя. Потому что жена… Нет, не буду. Лишь бы до машины довести её без приключений, а там уж как-нибудь.
Пора. Почти одиннадцать вечера. Надо идти, хотя и страшно. Но оставаться ещё страшнее. Здесь они рано или поздно доберутся до нас. И тогда уже ничего не поможет: ни молитвы, ни неверие.
Я встал со стула и пошёл к двери, подхватил заранее приготовленную сумку. Ощупью крался в темноте, точно вор. Не видно даже очертаний мебели. Хоть и знаю, что где стоит, но пару раз всё равно споткнулся, чуть не полетел на пол. Знакомая комната кажется полной тайн и ловушек. Всё в ней движется, перебегает с места на место, живёт по своим неведомым законам.
За окном – тоже чернота. Я давно заметил, какие непроглядные здесь ночи. Уличные фонари и льющийся из окон свет никогда не могли рассеять этот мрак. Но сегодня это нам на руку. Сегодня темнота – наш союзник. Она поможет стать незаметными и улизнуть.
Если только они не умеют видеть в темноте…
Только бы добраться до машины! Залезть внутрь, заблокировать двери, ударить по газам и рвануть отсюда, выжимая все резервы двигателя. Джип у меня мощный, не подведёт, за это можно не беспокоиться. Остановить его даже им не удастся – раскатает в лепёшку.
Если только они не обладают ещё какой-то особенной силой…
Наконец удалось добраться до спальни. Пока шёл, взмок от напряжения. Открыл дверь, сделал несколько шагов и оказался возле кровати. Склонился ниже, пытаясь расслышать её дыхание. Внутри всё дрожало. На короткий миг показалось, будто ничего не слышу – всё кончено, опоздал! Но почти сразу же осознал, что ошибся. Жена дышала, легко и почти беззвучно. Жива! Но то ли спит, то ли пребывает в теперешнем странном состоянии. Лучше не думать, что сейчас творится в её голове. Главное – успеть забрать её отсюда. А после всё наладится. Мы сумеем забыть, вычеркнуть из жизни это страшное время.
Если только они не пойдут за нами по пятам…
Часть первая
«Когда ты смотришь в бездну…»
Ф. НицшеГлава 1
На второй день пути попали под дождь. Такого ливня Руслан раньше в жизни не видел: вода обрушивалась с разверзшихся небес сплошным мощным потоком. Тяжёлые капли грохотали по крыше машины так оглушительно, что он стал всерьёз опасаться, как бы на ней не осталось вмятин. На «Опель» словно накинули плотный серый чехол: за непроницаемой стеной дождя ничего невозможно было разглядеть, оставалось лишь догадываться, что навстречу, осторожно нащупывая путь, тоже движутся автомобили.
Руслан сбросил скорость, и теперь машина едва ползла. Хотелось бы верить, что и у остальных водителей достанет здравого смысла не лихачить в такую погоду. «Не хватало, чтобы в нас вписался какой-нибудь идиот», – подумал он, протянул руку и выключил магнитолу. Всё равно почти ничего не слышно.
В этот момент в лобовое стекло что-то с силой ударило. Руслан хрипло охнул от неожиданности и на мгновение зажмурился.
– Что такое? – испуганно вскрикнула Маруся, вжавшись в сиденье.
– Понятия не имею, – раздражённо буркнул он, хотя сразу сообразил, в чём дело. И тут же, вопреки всякой логике, продолжил: – Камень в лобовуху шарахнул.
